ДЕВОЧКИ

ЗИНА

Зина всегда боялась нежных словоизъявлений.

а тут этот, новенький бухгалтер. кажется Пафнутий Степанович. или Сементьевич...

розовощекий, с толстенькими ляжками и паточно-пронзительным взглядом.

придет, наговорит и простынет.

а Зина сидит потом, сидит и ласковые слова пронзительно так, проникновенно забираются в голову. наподобие струек сизоватого газа, коий ищет себе дорогу и неизбежно находит.

так длилось ужо неделю.

придет, наговорит и простынет.

а Зина что? она женщина сурьезная, главный помочник шефа по маркетинговым захватам и обведению за нос.

жизнь ея груба и проста как www.strana.ru.

никогда еще она не была подвержена сантиментам.

с тех самых пор, как прибыла в столицу.

а тут такое... паточно-пронзительные глаза. толстенькие ляжки. слова.

ох, снова слова...

пошла к Светке. блюдце поводили – любовь. точно любовь!

дух захватывает и страшно немного. как же карьера? а шеф как же?

и потом, а вдруг обман все?

так ведь не проверишь! эх, замуж только! 2-3 года...

но потом, потом ведь што?! сермяжные разговоры, ненавидь, бумаги, добро делить, детёв... да и место подмочишь...

эх, эх... обман.

страшно – поджилки трясутся.

но тянет. тянет же!

да где ж силы-то?!! где?!!!!

тут Светка книжку академика Свияша принесла. с уголком загнутым в нужном месте.

прочла и тут же отпустило. сразу.

назавтра Пафнутий в дверь – а Зина р-раз ему и отворот-поворот ментальный.

...теперь все хорошо ужо: карьера, долджность, зарплата, добро.

и места скоромные даже счекочутся. прелесть как.

и ничего боле не надобно.

ни-че-го-шень-ки!

СВЕТКА

а со Светкой вот какое канопе приключилось.

человек она была простой, но очень падкий. до ужаса.

вот, бывало, прочтет в газете ужас какой-нить и ну суетиться: то в Арабию засобирается, то транспоарнты почнет для дембостраций сколачивать.

правда к двадцати пяти ужо спохватываться приладилась: почнет и тут же бросит.

потому как подруги добрые подсказали уму разуму.

да так и набралась. с бабками на скамейках инфо-контакт наладить или, там, в ахтобусе порядок образовать – пожалуйста.

востроносая сделалась и простоволосая. юркая.

были и амуры. (ну а с кем же их не были в столь юный ищо век?)

но грубо все как-то, грубо. не то, что бы Светка принцессой себя мнила (куда там!), но после, ужо за разрывом, как-то грубо чувствовалось: вот обманули и все!

тут повстречалась ей Лизавета Павловна, – человек степенный и прелесть какой гордый.

консьержкой работала в доме, где внове теперь Светлана обреталась.

сошлись стремительно и крепко.

чаи, баранки, разговоры просветительские.

У Лизаветы прически высокие и пальцы в кольцах.

говорить начнет – не оторвешься.

но не только рассказывает – спрашивает. так и узнала все о грубостях в Светкиной жизни.

р-раз и книжку из стола вынула: академик Свияш.

все рассказала и силу дала.

читала Светлана быстро – дни через три была ужо сильно вравешенной.

за пять – могла подруг обучать.

что еще? падкость рукой сняло; грубости, равно как и сами преценденты, напрочь счезли, суета и расшаркиванье тоже совсем слезли.

остались только востроносость да простота волос.

ну да и что ж – оно того заслуживает!

правда.

ЛИЗАВЕТА

Лизавета Павловна всегда была девушкой степеной. изъяснялась споро, без косноязычия и носила элегантные костюмы. самооценка ее была несколько завышена, но в целом она и правда была лучше, гораздо лучше многих своих соотечественниц, современиц и любимых женщин.

смешавшиеся в ее крови многие крови с Кавказа, Сызрани, Казани, Канзаса и еще нескольких малоизвестных, пока, городков, сделали ее поистени аристократичной. нет, не красотой она брала, отнюдь. хоть и была при ней хорошая фигура, депилированные ноги и правильная, не броская, но такая обольстительная косметика. она была Гейшей. по природе. бандиты и прочие импозантные мужчины ценили это. настолько, что к двадцати трем совсем ее забаловали.

правда она им не спускала. одному только. снисходительно. как бы нехотя. прохладно, но гарячо.

за несколько лет он стал казаться ей неплохой каменистой бухтой жизни, учитывая сухость чувств.

привычка!

...однако же появился, вдруг, Юра. 56 кило, патлы, кургузый дедушкин плащ, фальшывые проездные документы для электричек и томик Сартра. талант. стихи. напор.

вот и образовался в жизни Лизаветы Павловны тропический ливень. причем вовсе не три месяца, не девять и не год. прелюдия длилась три, послелюдия – четыре. импозантные мужчины остались в сладком и уже нереальном мареве воспоминаний. все было не так уж и плохо, но все хуже и хуже. занявшись семейной жизнью Лизавета Павловна отходила напрочь уже от своего призвания. гейша в супружеской спальне с раскладным диваном? да ну, так не бывает.

что ж, после некотрого времени, ретроспективно прилегающего к означенным семи годам счастья, она осталась одна. гейша в супружеской спальне с раскладным диваном без мужа...

в офисе судоремонтной компании, куда поступила Лизавета Павловна для пропитания на должность "ресепшн", она постепенно вошла в знакомство с Груней Андреевной. как завязывается дружба между девушками за тридцать? нескоро, но если уж, то прочно. Лизавета Павловна давала Груне высоту стиля, последняя – вливала предпоследней соки жизнелюбия. она была хохотушка. не слишком, конечно уж, счастливая, но очень и очень радостная. жизнь – это подарок, заявляла обычно Груня за чашечкой капуччино. к третьему месяцу знакомства почти ничего не изменилось: Лизавета Павловна Груне высокий стиль и гейше-манеры, Груня Лизавете Павловне – бурное жизнелюбие. только теперь уже гораздо проникновеннее, искренней.

вдруг Груня принесла книгу. отрекомендовала: академик Свияш. Лизавета Павловна прочла не колеблясь.

и Вы знаете, переменилась: прически стала носить высокие, завела обилие колец на руках и от мифического, уже, присутствия гейши в своей жизни отказалась. напрочь. никакой экзистенции, никаких манящих иллюзорных целей, никакой идеализации. только радость существования, капучино, милая женская дружба и супружеская спальня с раскладным диваном без мужа.

ГРУНЯ

Исторя с Груней совсем крохотная.

Однажды, и без того вполне счастливая, Груня зашла в магазин "Молоко" и случайно встретилась там с академиком Свияшем. после бурного и непродолжитенльного знакомства она стала еще более счастливой и волосы стали виться как ростки шпината на волшебных слезах.

на прощанье академик подарил Груне книгу.

не испытывая ни малейшей потребности раскрывать ее, Груня по какому-то необъяснимому наитию раздаривала книгу всем своим несчастным подругам. (нужно заметить, что здесь писутствует некий элемент мистики (хоть сама история и напрочь ее лишена): каждый раз отдав книгу, Груня обнаруживала ее у себя опять (совсем как МНС Привалов обнаруживал неразменный пятак в книжке Стругацких, – но то ненаучная, даже, фантастика, а тут жизнь!) )...

жизнь Груни протекала хохотливо и, в общем, счастливо.

АНЯ

А маленькая девочка Аня получила в подарок от родителей настоящий цифровой фотоаппарат, потому что родители умели правильно воспитывать ребенка.

и вот, сидя в парке, маленькая Аня сфотографировала по-настоящему Зину, Светку, Лизавету Павловну, Груню и многих других девушек и женщин.

в папином гараже она развесила снимки и стала их изучать. по-настоящему.

ей предстоял интересный и длинный путь.

а книжек Свияша она не читала, – у нее не было к тому потребности.

ведь ей было всего семь лет.