Асфальтовый гламур

Постгуманизм это не страшный черт из табакерки. Постгуманизм – это торговец. Обычный всемогущий торговец счастьем. Он продает нам не товар, а счастье. Мы покупаем не бритвенные станки, а идеальную кожу после бритья. Мы покупаем не шампунь, а крепкие волосы. На рынке можно приобрести фотокамеры в виде мобильных телефонов, и семью, у оператора. И правильно все рассчитанно: человек хочет счастья, поэтому купит все с удовольствием. Главное - не продавать счастье в целом. Не дать насытиться сразу, а то потребитель впадет в депрессию (доказано психологами постиндустриального общества). Надо выдавать человекопокупателям игрушки по одной, каждый раз рассказывая сказку: все золото, что блестит и рекламируется. Еще надо строго следить за тем, чтобы потребитель делал выбор, чувствуя себя свободно, и не подозревал, что его свобода уже кем-то просчитана. Это тонкая работа. Но она очень нужна. Представьте себе человека, которому не подсказали какой лимонад выбрать. Что он будет делать? Ответ прост: он совершит акт бунта – он не купит лимонад. И останется без блестящего золота. Машина пропустит один зубец, начнет барахлить, и завтра не сможет продать зубные щетки жителям пустыни Руб-Эль-Хали. Это даже не бунт, это – преступление против человечества. Поэтому машина делает два вида лимонада и подсказывает: купи вот этот. И все становится на свои места.

Вывод: счастье нам продать могут, а свободу – нет. Потому, что свободные люди - разрушители устоев и гнилых балаганных аттракционов. Они опасны. Машине они не нужны. Они не употребляют питьевых йогуртов и безалкогольного пива. Они не мечтают летать на крылатых прокладках и не собираются покупать стиральный порошок. Все их поступки мешают товарообмену. Ставят под угрозу счастье самой машины и общества в целом.

Но неправильно было бы обвинять ПОСТгуманизм в АНТИгуманизме. Нет, он – гуманист, потому что любит и хорошо знает, и Homo Sapiens, и человекопотребителя, в одном лице. Он - большой специалист в этом вопросе, и поэтому заступился за человечество. Раз есть спрос – было организованно предложение. Товар появился. Машина разложила на прилавке весь ассортимент свобод: «зеленый мир», «антиглобализм», революции на любой цвет, азиатские гербарии и порошки цвета снега. Дилеры счастья и R-n-B в золотых майках едут в кабриолетах по дороге в рай, а телевизор информирует на сколько процентов мы стали свободней. Все с удовольствием глотают эти пилюли, и даже не замечают, что дядя Постгумманизм ездит на Бентли по пролетарским гетто, задорно показывает в окно, как выглядят доллары, и поясняет, сколько именно оргазмов можно на них купить. Всеобщая эйфория затмила бунтующий разум. Машина, под видом дорог к счастью, продает обычный подкрашенный асфальт. Асфальт, который бунтари должны были взломать своими старыми солдатскими ботинками и похоронить под ним сублимативные фетиши революции. Вместо этого свободные личности гламурненько хихикают в ночных клубах, а через пару часов расходятся по домам, пока транспорт ходит. Не подозревая, что гламур – это не выход из казармы. Это вход в магазин прикладной свободы.

Свобода это не беспрепятственное проникновение телевизора в тебя.

Свобода это когда ты берешь себя, выворачиваешь и бросаешь в телевизор.

Е. Герман. 2007.