Диссидент Альфред Бескомпромиссный

Наступившая осень внесла в душу Альфреда некоторую сумятицу. Будучи старым диссидентом, к осени, он особенно остро чувствовал всю несправедливость жизни и прочую хуйню. Медленно перешагивая лужи, Бескомпромиссный шел по двору своего дома, и про себя думал: «Властям насрать на простого человека и на его свободы, плевали они на потребности личности. Они потопят народ в крови и лужах, но не догадаются заасфальтировать дороги. Простой человек вынужден нести жалкое существование, а власть по колено в крови и не слышит стоны народа». С этим мыслями он вступил в собачье дерьмо и резкая вонь обожгла слизистую носа. «А собачников этих кастрировать надо. В центре города навалят куч – пройти нельзя. Прогнило все в стране, и граждане тоже. Народ держат в темноте и гнете. Бедный наш народ». Альфред вынул из-за пояса раскладную десантную лопатку (он всегда, на всякий случай, носил её с собой) и счистил гавно с калош. Потом ускорил шаг, догнал собачника, гуляющего с овчаркой, и холоднокровно убил обоих. Сначала он ловко отсек голову собаке - его движения были профессиональны и точны - песик даже не крякнул. И тут же, резко развернувшись, воткнул верную лопатку в кадык охуевшему собачнику. Тот повалился, забрызгивая кровью новые валенки Альфреда. Но Бескомпромиссный не заметил - его охватил экстаз от удачно проведенной операции, он прикрыл глаза, и поднял верх, словно кубок победителя, лопату. Затем он закричал:

- Любая блять, которая будет мешать обществу и свободной личности, будет убита этими вот руками. Не бойтесь, свободные люди, пока я жив ваша свобода под охраной.

Соседи, зная крутой нрав диссидента, быстренько позакрывали окна и, на всякий случай, выключили свет в своих квартирах. А Бескомпромиссный вытер с лопаты гавно и кровь о труп собачника, и пошел дальше.

Альфред поднялся к себе домой, зашел в темную кухню и закурил. Он вспомнил свой первый подвиг - свой первый шаг по борьбе с тиранией. Дело было давно. Тогда Альфред был юным прыщавым дрочером, но уже чувствовал на себе гнет диктатуры. Пошел он тогда к психологу жаловаться на мазоли от дрочки.

- А почему вы дрочите? – Спрашивает психолог.

- Так это, - застеснялся будущий диссидент, - пелотки не дают.

- Понятно, а у камрадов не просили?

- Нет, - начал охуевать Альфред.

- Ну давайте тогда я вам подрочу, - предложил врач и скинул белый халат. Он остался в стрингах и красных носках. На груди неприятно росли рыжие волосы.

Психолог увидел недоумение Бескомпромиссного и неправильно его растолковал:

- Могу отсосать или жопу подставить. Не стесняйтесь - вы уже на пути к выздоровлению!

В голове у Альфреда мелькнуло: «Это же ахтунг!». Он выхватил недавно приобретенную (но уже знакомую читателю) лопатку и ударил ахтунга в пузо. Пузо лопнуло и оттуда брызнули кишки вперемешку с калом, ахтунг жопой не срал, берёг, и носил кал в себе, изредка отрыгивая его в умывальник. Альфред долго бил его лопатой, а потом самозабвенно дрочил в туалете на журналы, украденные из стола ахтунга.

За этим занятием его застала Роланда Дырка – медсестра. Она окинула опытным взглядом место сражения и её пелотка сразу же стала влажной. Она подошла к диссиденту и молча отсосала. Потом, до самого вечера, он трахал её своим одеревеневшим хуем пока пелотка не отключилась. Именно тогда они (Альфред Бескомпромиссный и Роланда Дырка) поняли, что созданы друг для друга. Они взялись за руки и пошли вперед, в пивную. Там она ему сказала:

- Мы будем всегда вместе. С понедельника по пятницу ты будешь присовывать мне в пелотку, в субботу - минет, а в воскресение – выходной.

- Хорошо, а почему именно так?

- Потому, что все пелотки загадочные и я тоже.

- А в жопу? –спросил диссидент несмело.

- А в жопу пусть ахтунги ибуться!

Так прошло несколько лет. Роланда стала Бескомпромиссной-Дыркой, а Альфред ебал её, пока не родился ребеночек. Они научили его делать из гербария самокрутки и отправили в Пиндостан (который очень любили), в надежде, что их ребеночек будет присовывать только пендосским пелоткам. А сами продолжали непримиримую борьбу здесь, на родине.

Прошли годы. Роланда в последнее время хворала горлом. Врач её осмотрел и посоветовал ебаться в рот. Она обрадовалась и поехала в Москву лечиться. А Альфред остался дома охранять покой свободных граждан, пить алкалоид и читать в сети новости про родной Бабруйск.

Этой ночью он проснулся от привычного алкалоидного сушняка, вышел на кухню и долго пил воду из-под крана. Потом он подошел к окну и наполеоновским взглядом окинул родной город. «Бедная Рассея, просрали тебя все, кто мог, но я тебя защищу и в обиду не дам», - подумал Бескомпромиссный и громко пернул. Ветер развивал его линялые трусы, а в районе хуя, на них виднелось желтое пятно.

Этой же ночью Роланду Дырку ебал московский падонак. Он резким движением развернул ее на живот и умело вставил ей в анал. Жопа Роланды загорелась огнем и болью. Она вскрикнула и из глаз потекли слезы.

- Не надо, я лучше отсосу. Мне доктор прописал, - стонала она.

Падонак, не обращая внимания, увеличил амплитуду фрикций. Роланда заткнулась. Слезы лились из ее глаз. Ей было очень-очень обидно, потому что народ (и ее в том числе) снова наебали. «Бедный ты наш народ – ебали тебя и ебать будут», - подумала она и вдруг почувствовала приближение давно забытого оргазма.

Е. Герман. 2006.