Восемь стульев

Похолодало той осенью резко.

Помню, что мерзли пальцы, а я все никак не мог купить перчатки. Забывал все время. Из-за этого подкуривать на ветру не хотелось, и я решил потерпеть до кино-клуба. Там можно было покурить в фойе.

Когда я зашел, наши были в сборе. Кто-то рассказывал вчерашний, пропущенный всеми, фильм, а остальные вполуха слушали.

Я сел на подоконник, закурил и тоже прислушался. Девушка, на которую я смотрел, обернулась. Увидела меня и подошла к подоконнику.

- А я этот фильм - раньше смотрела.

- Я тоже. Но, все равно, интересно.

Меня с этой девушкой пару дней назад, здесь же в кино-клубе, и познакомили. Знакомству я был рад, и поэтому продолжил:

- Хорошо, что ты пришла - фильм сегодня будет просто отличный.

- Ты его тоже раньше видел?

- Нет, но я всегда надеюсь на лучшее.

- А если, все же, плохой?

- Тогда мне придется развлекать тебя весь сеанс. Пока нас соседи не выгонят.

Сейчас я уже не помню, каким именно был фильм, и под каким предлогом я потащил её гулять. Помню только, как она смеялась и смешно так хлопала в ладоши.

Потом, когда я решился поцеловать её в губы, она чуть слышно прошептала:

- Ну, вот догадался, наконец. Я думала - ты меня всю заморозишь…

Все это сразу вернулось, как только я увидел её в сквере. Она гуляла с ребенком и даже не смотрела по сторонам. А я сидел, оцепенев, на скамейке, и не решался к ней подойти - столько времени, все-таки, прошло.

Мои двадцать минут подходили к концу, надо было вставать и идти вниз. Я глянул на часы – еще две минуты, и встал, чтобы размять ноги. Заодно решил проверить, ничего ли я не выронил из сумки. И тут замер от неожиданности, потому что услышал её голос:

- Простите, а мы разве не знакомы?

Я обернулся и попытался улыбнуться. Она держала ребенка за руку, а тот с любопытством смотрел на меня.

- Не уверен, - промямлил я. – А впрочем, может быть.

- А я вот, уверена.

- У меня время закончилось, - пытаясь оправдаться, я неловко развел руками.

Она укоризненно на меня посмотрела.

- Вот, возьми…те, - еще более неловко сказал я и протянул ей визитку. – Только прочтите потом, когда я уйду. Ладно?

Она удивленно глянула на бумажную визитку и засмеялась.

- Как хочешь, - сказала она.

- Мне бежать надо, - продолжал я неловко оправдываться. – Кстати, вы здесь уже давно, вам еще не надо …?

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

- Трусишка, зайка серенький, - все так же улыбаясь, сказала она и забрала из моей руки визитку.

Такого стыда я не испытывал давно. Я чувствовал как горит моя спина, пока шел к выходу. Спустившись вниз, я остановился отдышаться и постарался переключится на что-то другое.

Сперва надо было поесть. Это этажом ниже – питательный сектор. Пока стоял в очереди, отправил одному приятелю длинный смс. Тот работал в очень серьёзном учреждении - «Министерстве Информации». И, по моим прикидкам, только он мог прояснить обстановку. К этому времени очередь уже подошла. Кассирша недовольно посмотрела на мою полупрозрачную руку и лениво считала штрихкод.

Когда я доедал обед – позвонил мой приятель из Министерства:

- Ты, чё, блин, афанарел? Такие вопросы мне на телефон скидывать? Это закрытая информация. Хочешь меня с работы скинуть?

Только тут я взглянул на табло – номер был засекречен.

- Прости, я не знал, - я опять оправдывался. – Просто мне очень надо было. Позарез. Ты же знаешь, я никогда к тебе не лез по этому поводу.

- Знаю. Но больше ТАК, НИКОГДА НЕ ДЕЛАЙ! Открой свою почту. Все, мне не когда…

Приятель меня не обманул – на почту пришло письмо от анонимного адресата:

«помнишь много лет назад парочка влюбленных («ромео и джульета») сбежали наверх оставив записку: прощай мир, мы уходим на небеса. Так вот их потом нашли. ЖИВЫМИ. Вот выдержка из записки первичного медосмотра: никаких изменений, связанных с облучением не замечено. Мутационные процессы не обнаружены даже в зачаточном виде. По всей видимости, организм юноши и девушки не подвергался никаким воздействиям, или полностью их нивелировал…

Ты все правильно понял

Только не подставь меня – это ЗАКРЫТАЯ информация.»

Так вот в чем дело – небожителями могут стать только те, кто счастлив. Для остальных – двадцать минут ежемесячно. Теперь понятно, почему политики строят из себя героев и живут с нами, на этажах. Да и рассказы о дисциплине и отборе достойных – чушь. И чипы наверняка ввели поголовно только для того, чтобы счастливых отслеживать и переселять наверх. Заселять небо – небожителями.

Не знаю почему, но выводам своим я обрадовался. Наконец-то все – по справедливости. Достоин – на небо. Нет – в отсек.

Именно об этом я думал, когда спускался на лифте на свой 358-й уровень. Отсек 44. Блок 44. Ячейка 4. Я специально этот адрес выбирал. Мне он казался прикольным.

Вдруг, отвлекшись от мыслей, я заметил, что рассматриваю свою полупрозрачную руку, а все вокруг смотрят на меня. А не в телевизор, как обычно. Тут еще и рука вдруг стала нормальной (деньги на счет видать поступили). Тут я совсем засмущался, сунул руку в карман и демонстративно уставился в ящик. Все поняли мой маневр и отвернулись.

Через пару минут я достал дневник и сделал запись: «Люди постоянно размышляют о неизбежности смерти, а вот о неизбежности рождения даже вопроса не стоит».

Тут, стоявшая рядом девушка повернулась ко мне и сказала:

- Вы уж простите нас. Ну, что мы на вас смотрели. Просто вы что-то бормотали вслух.

- Да не страшно, я уже забыл, - я опять засмущался.

И как-то так сразу, столько мыслей на меня навалилось. Так захотелось рассказать ей про небо. И вообще про все. Про то, что она красива. Про то, что мне хотелось бы целовать её грудь и лицо. Про то, что, оказывается, у нас у всех есть шанс, надо только быть собой, и все обязательно сбудется. Но вслух я сказал другое:

- Давайте завтра в библиотеку сходим. Я знаю классный старый французский фильм.

- Давайте, - согласилась она и протянула руку.

Я протянул свою и засканировал её штрихкод. Всю остальную дорогу мы просто болтали. Она вышла чуть раньше, и последние двадцать уровней я ехал сам, меланхолично улыбаясь.

В моей белой комнате не было ничего не обычного, кроме восьми стульев.

Я их принес сюда сам.

p.s. На моей визитке была надпись: «Восемь стульев» и имя, похожее на неумелый штрихкод.

Е.Герман 2007

Е.Герман 2007