272кбт. Будни патриотов (3)

***НАЧАЛО ЗДЕСЬ http://publicator.org.ua/texts/show/3157/

Томми Верцетти стоял прямо посреди дороги на абсолютно пустой улице.

Моросил дождь. В лужах отражались желтые фонари.

Под ногами у Томми лежал огромный разбитый мотоцикл и загораживал проезд.

Верцетти потер ссадину на локте и прислушался - вдалеке появилась машина. Судя по очертаниям - микроавтобус.

«Сойдет», - подумал Томми, и сделал шаг навстречу.

Он точно знал, что ему нужно делать дальше.

Ему нужно было поднять руку, якобы он нуждается в помощи, дождаться пока машина остановится, и выкинуть водителя из кабины. Он делал это тысячи раз, сделает и сейчас.

И ничего личного – такая работа.

Микроавтобус остановился в самый последний момент. За рулем сидела девушка, и исподлобья смотрела на Томми.

Верцетти, не теряя времени, уверенно подошел к машине и распахнул дверцу.

- Все, сука, ты приехала, - он протянул руку, чтобы схватить девушку за волосы. Но, так и не успел этого сделать – в это же мгновенье он почувствовал резкий удар ладонью в переносицу.

Нос хрустнул, а в глазах проскочили искры.

По боксерской привычке Томми попятился и тряхнул головой. Затем сквозь боль открыл глаза. Девушка уже выскочила из машины и стояла перед ним. Закипая от ярости, Верцетти решил двинуть ей кулаком в челюсть, и даже размахнулся для этого. Но девушка опять оказалась быстрее.

- И чего тебе, мудаку, не спится в такую погоду? – тихо сказала она, и ударила ботинком ему между ног.

А когда он начал сгибаться, слегка подпрыгнув, двинула ногой в челюсть.

Томми на мгновение оторвался от земли, откинул голову назад и рухнул без движения на бордюр. Несколько капель дождя упали ему на лицо, но он не пошевелился.

Девушка в черном плаще подняла мотоцикл и выкатила его на тротуар. Затем вернулась в машину.

Микроавтобус газанул и быстро поехал прочь.

В салоне микроавтобуса вспыхнул свет. Тринити нажала кнопку на приборной консоли и стеклянная непрозрачная перегородка между кабиной и салоном плавно уехала вниз.

Нео, сидевший в ближнем к ней кресле, спросил:

- Что скажешь?

- Антон был прав, этого человека нам бояться не надо. Он не из сумрака. Он, скорее всего, здесь случайно. Но все равно, это все - как-то не хорошо. Нам внимание к себе привлекать не стоит.

- Будем надеяться, что нас никто не заметил. Сейчас у Антона спросим, - Нео повернулся во внутрь салона.

На пассажирских креслах, кроме Нео, так же сидели: Морфеус, Зайцев и Городецкий. Морфеус и Зайцев спали. А Антон что-то внимательно читал в ноутбуке.

- Антон. Посмотри там – мы чисто этого гопника проскочили или нас заметил кто-нибудь?

- Я уже посмотрел – вроде бы чисто. Но есть и плохие новости: в горах идет мокрый снег. Это может нас надолго задержать.

- Ладно, на месте что-то придумаем. Все - спим дальше, - с этими словами Нео выключил свет в салоне.

Тринити снова подняла перегородку и надела черные очки. В зеркальных стеклах отражался свет уличных фонарей и белая полоса на мокром асфальте. Она улыбнулась, вспомнив неуклюжего гопника.

Дождь еле моросил. На дороге по-прежнему никого не было. В салоне микроавтобуса стояла полная тишина. Лишь изредка позвякивал большой, армейский, цвета хаки, ящик с автоматами Калашникова и ручным пулеметом.

***********************************************************

Томми Верцетти пошевелился. Все тело ныло. Челюсть он вообще не чувствовал, а голова раскалывалась. В крестец больно врезался револьвер, который Томми засунул за пояс. Пошатываясь, Верцетти встал и сплюнул осколки зубов в лужу. Затем вытер рубашкой испачканное кровью лицо и огляделся по сторонам. Он услышал шум приближающейся машины.

«Все, бля, шутки кончились», - прошепелявил Томми себе под нос и вытащил пистолет из-за пояса.

Он снова вышел на середину дороги и направил оружие в сторону появившейся машины. Автомобиль выехал на хорошо освещенный участок дороги и прибавил ходу. Когда до машины оставалось метров пятьдесят, Томми выстрелил. Дистанция резко сокращалась, Томми выстрелил еще раз, но джип все равно не остановился. Томми удалось в последний момент отпрыгнуть в сторону, поэтому машина всего лишь зацепила его бампером и отбросила к бордюру.

Томми почувствовал как немеет бедро.

«Перелом», - понял Верцетти и вновь потерял сознание.

А джип взревел лошадиными силами и скрылся за ближайшим поворотом.

Томми неподвижно лежал в луже у бордюра на пустой улице в незнакомом городе.

Но ему было хорошо.

му виделся родной Вайс-Сити.

Он лежал в бассейне на надувном матрасе и смотрел как две мулатки готовят ему коктейль. В бассейне работала искусственная волна, поэтому матрас приятно покачивался, а мелкие брызги ласкали загорелое тело. Немного беспокоило левое бедро, но это не страшно, просто перегрелся на солнце. Томми разморился и закрыл глаза, пытаясь вздремнуть. Но заснуть не удалось, потому что, кто-то шлепнул его ладонью по щеке и спросил:

- Ты чё, баклан, живой?

Верцетти открыл глаза и увидел своего шефа, Сони Форели. От неожиданности Томми моргнул и шеф превратился в бритого наголо тинэйджера. Бассейн и Вайс-Сити исчезли, а вместо них появилась дождливая ночь. Томми моргнул еще раз и все вспомнил. Вместе с памятью во все тело вернулась боль. Томми застонал.

- Чё, больно? Ну, потерпи, потерпи - тебе не долго осталось, - бритоголовый противно рассмеялся. К смеху присоединилось еще несколько голосов. Томми с трудом огляделся и рассмотрел четырех парней, окруживших его со всех сторон. Бритоголовый, держал в руках его револьвер. У остальных были бейсбольные биты.

- А пушка у тебя классная - спасибо… Ну? Чего молчишь? Бабки сам отдашь, или мы заберем? – подростки опять засмеялись.

Томми попытался что-то сказать в ответ, но не смог. Он беззвучно пошевелил губами и опять застонал.

- Скажи спасибо, что ты белый - черномазый бы уже не стонал. Так что, братишка, считай - тебе повезло, если до утра дотянешь, то выживешь. Ну, все, нах, пока, - говоривший ударил Томми ногой в висок, Верцетти вырубился.

Остальные подростки ловко обыскали лежащего. Забрав бумажник, часы и мобильник, все четверо быстро пошли в сторону неосвещенного переулка. Один из них спросил вслух:

- А мотоцикл, чё, так оставим?

- Нет, нах, к тебе домой отнесем. Чтоб нас побыстрее вычислили, - бритоголовый спрятал револьвер во внутренний карман куртки и прибавил шаг. Трое подельников тоже ускорились.

Томми Верцетти лежал на матрасе в бассейне, в родном Вайс-Сити и загорал. Ему это очень нравилось, и он решил, что никакая сила не вытащит его отсюда.

*****

Толян вел бронированный джип одной рукой, потому, что второй рукой он пил коньяк из горла. Рядом с ним сидел Санек и рассказывал двум шмарам пахабные анекдоты.

Шмары сидели на заднем сидении, пили шампанское прямо из бутылки и курили.

В конце каждого анекдота все дружно и громко смеялись.

Музыка играла на полную мощь, поэтому Сане приходилось кричать, чтобы анекдот услышали все.

Друганы сняли блядей на дискотеке и везли их на Санину дачу. Там был бассейн, сауна, ну и т.д.

Толяну хотелось приехать как можно быстрее, пока не опьянел окончательно. Но разогнаться он никак не мог - дорога была слишком темной и узкой. Наконец попался участок дороги с фонарями и Толян прибавил оборотов.

Вдруг, в свете фар, посреди дороги он увидел человека с поднятой в сторону джипа рукой. Остатки трезвости подсказывали, что тормозить или резко маневрировать нельзя – тяжелый бронированный джип на мокрой дороге перекинется на раз.

«Уебывай, придурок!» - подумал Толян, и схватил руль двумя руками. По лобовому стеклу что-то щелкнуло, и появился небольшой скол. Через секунду щелкнуло еще раз. Но Толян даже не заметил - он сосредоточенно следил, успеет мужик увернуться или нет. Оставалось метров пять.

Три.

Два.

Один.

Все.

Почти успел, почти увернулся.

Еле различимый удар по бамперу, никто кроме водителя и не ощутил. Толян выдохнул и нажал на газ почти до упора – надо было поскорее сматываться.

Из динамиков оглушительно звучала музыка, шмары по-прежнему смеялись. Санек рассказывал очередной анекдот. А Толян взялся за горлышко отложенной бутылки коньяка и подумал: «Убивать таких кретинов надо, лезут под колеса, а потом у нормальных людей неприятности».

Он сделал большой глоток из бутылки и прислушался к Саниной болтовне.

***********************************************************

Дюк Нюкин, космо-десантник, шел по коридору космической станции и стрелял из ручного пулемета по мерзким тварям, притаившимся буквально за каждым углом лабиринта.

Сзади послышался шорох. Дюк резко обернулся и пальнул по деревянным ящикам (они ему как-то сразу не понравились).

Так и есть - ящики разлетелись в щепки, и за ними оказался монстр, готовый броситься на Дюка в любой мгновение. Пулеметная очередь разрезала урода пополам.

Дюк снова развернулся вперед. В коридоре появилось еще четыре твари - они лезли из всех щелей. Но Нюкин был к этому готов - он нажал спусковой крючок заранее, когда разворачивался.

Крупнокалиберные разрывные пули почти без промаха впивались в омерзительные тела врагов. Монстры визжали от боли и разлетались на мелкие кровавые части.

Последние десять минут Дюк стрелял практически без остановки. По опыту он знал, что патроны скоро закончатся, но перезаряжаться бесполезно – где-то, через минуту у пулемета начнут плавиться стволы. На следующем этаже в тайнике есть еще один пулемет, свеженький, но добираться до него придется с обычным автоматом. У него, правда, есть подствольный гранатомет. Но гранат осталось всего три. Еще, может быть, в соседней комнате удастся найти огнемет, если Дюк ничего не перепутал.

Космо-десантник ловко выхватил левой рукой автомат из чехла за спиной, продолжая правой стрелять по врагам. Затем нажал на пулемете кнопку самоуничтожения и бросил его подальше вперед. В коридоре за углом раздался взрыв. И Дюк услышал, как завизжали еще несколько ублюдков. Он еще пару раз выстрелил из автомата за угол, и только потом зашел в соседний коридор. В конце коридора был спасительный лифт, направо комната с огнеметом и аптечками. Кругом валялись трупы врагов.

Дюк решил не рисковать и выстрелил из гранатомета в комнату.

Взрыв, и еще пару монстров перестали быть опасны.

Нюкин забежал в комнату, сразу свернул направо, открыл сейф и забрал оттуда огнемет с аптечками.

Все, теперь - к лифту.

В коридоре стало непривычно тихо.

Когда двери лифта закрылись, Дюк выдохнул и расслабился, - на следующий этаж ехать несколько минут, можно дать себе передохнуть.

Дюк снял армированные металлом перчатки, чтобы они остыли, перезарядил автомат и спрятал его назад в чехол. Немного болела левая рука – какая-то сволочь его таки зацепила. Он подготовил огнемет к бою и только потом воспользовался аптечкой. Стало значительно легче.

Но, все равно, эти аптечки - до лампочки. Их надо десятками жрать, чтобы пройти хотя бы один уровень. А вот у Лары в аптечках настоящий кокаин (она пару раз делилась ими с Дюком). На таких аптечках можно пройти весь квест, вообще не останавливаясь. Да, отличная вещь. Жаль, что Лара где-то пропала, и связь с ней наладить не удаётся. Говорят, что она ушла в подполье, и проводит частное расследование по поводу исчезновения мистера Смита. Если верить слухам, в его рабочих бумагах нашли записку: «в моей смерти прошу винить Лару К.». Хотя все уверенны, что она здесь не причем, официальное расследование вынужденно было выдвинуть против неё обвинение. И ей пришлось в срочном порядке исчезнуть. Но, как бы там не было, нет Лары – нет кокаина. Еще раз жаль. Хороший допинг не помешал бы, а то Дюк в последнее время начал как-то особенно остро ощущать усталость. И не удивительно – много лет подряд, почти без перерыва, на орбите, отбивать атаки пришельцев и, главное, в одиночку.

Тут кто хочешь устанет.

Поначалу работка была ничего, нравилась. Но потом энтузиазм начал пропадать и в голову полезли всякие мыслишки.

Почему инопланетяне атакуют только станции на орбите? Почему их так много и откуда они берутся? Почему он сам, один, запросто с ними справляется? Почему с земли не пришлют дивизию космо-десантников, а надеются на силы таких одиночек как он? Почему с пришельцами приходится воевать врукопашную, хотя у нас и, наверняка, у них, есть атомное оружие? Как-то это все подозрительно получается. Да еще эти «люди в черном», под ногами путаются. Им достаются самые приличные клиенты, можно в белых воротничках работать, а ему, Нюкину, одни ублюдки и упыри. Он, по колено в крови и кишках пришельцев, в тяжелом десантном костюме, месяцами на землю не слазит, а слава защитников планеты достается этим снобам в черных костюмах. Где справедливость? Дюк не любил эти мысли, но в короткие мгновения передышки деваться от них было некуда. «Мне нужен отпуск, - подумал Нюкин. – Надо будет связаться с оператором квеста и попросить о замене. Надоело это все до чертиков».

Внезапно лифт остановился и в воздухе повисла пауза безвременья. Дюк каждой клеточкой своего тело почувствовал, что вокруг вообще ничего не происходит. То есть вообще ничего. Все застыло. И даже рукой нельзя было пошевелить. Да какое там рукой, взгляд не переведешь. Успокаивало одно - через какое-то время все пройдет. Он это знал, но сейчас Дюка сковало чувство полного бессилия. Словно весь мир встал на паузу.

Это ощущение было ему хоть и неприятно, но уже и не раздражало, так сильно, как в первые разы. Нюкин научился пользоваться паузой, как еще одной передышкой в бесконечном бою. Надо было просто расслабиться и заняться любимым делом.

«- Так, - подумал Дюк, - на чём это я остановился в прошлый раз? Ах, да…». И дальше его мысли полились без остановки: « …Смерть ни в коем случае не должна пониматься как реальное событие, происходящее с некоторым субъектом и телом, но как некоторая форма - в известных случаях форма социальных отношений, - в которой утрачивается детерминированность субъекта и ценности. Как раз требование обратимости и кладет конец различению детерминированности и недетерминированности. Оно кладет конец связыванию энергий в регулярных оппозициях, и в этом отношении смыкается с теориями потоков и интенсивностей - либидинальных или шизофренических. Но сегодня система сама оформляется как развязывание энергий, как стратегия ценностного дрейфа. Система может подключаться или отключаться, рано или поздно все энергии вливаются в нее - ведь это она и выработала сами понятия энергии и интенсивности. Капитал - это энергетическая и интенсивная система. Отсюда невозможность (Лиотар) отличить либидинальную экономику от экономики самой системы (экономики ценности); отсюда невозможность (Делёз) отличить капиталистическую расщепленность от революционной. Ведь система - всему хозяйка: подобно Господу Богу, она вольна связывать и развязывать энергии; невозможным, а вместе с тем и неизбежным для нее является лишь одно - обратимость. Процесс становления ценности необратим. Оттого для системы смертельна одна лишь обратимость, а не развязывание или дрейф. Это и есть смысл символического "обмена"…»

************************************************************

************************************************************

Людвиг Зайцев лежал на холодных камнях, тупо уставившись на вход в пещеру. Рядом с ним стояла керосиновая лампа.

Здесь, внутри было слышно, как где-то недалеко стреляют очередями то из автоматов, то из станковых пулеметов. Иногда разрывались минометные снаряды. Если взрыв был достаточно близко, пламя керосинки начинало дрожать. Чтобы не погасло, Людвиг прикрывал его ладонью.

Пока все остальные спали, он следил за входом в пещеру, и, стараясь не заснуть, вспоминал события последнего времени.

Началось все с невинной игры в квест. Затем встреча с Морфеусом, Нео и Тринити. И вот, обычный (и честный!) следователь трибунала и его друг, оказываются «иными», и превращаются в повстанцев. Такое могло присниться только в нелепом сне.

Вся система четкого мировоззрения претерпела необратимые изменения. Назад пути не было. И надо прорываться вперед, к освобождению.

Зайцев зевнул и подумал: «Та встреча в метро могла бы окончиться иначе, будь у меня с собой оружие. Я ведь сильно занервничал, мог и стрельбу начать. А Антон - молодец, сразу все почувствовал и понял. Даже шепнул мне: «Ты не представляешь, кто эти люди!». Я еще думал ответить, что, мол, очень хорошо представляю, и, что надо срочно поднимать тревогу. Да … Как, наверное, комично мы смотрелись со стороны. Хорошо, что Морфеус с товарищами профессионалы - быстро с нами справились. Молодцы … Ну все, двадцать ноль-ноль - пора просыпаться». Людвиг сделал поярче пламя керосинки и начал будить товарищей.

Снаружи стемнело, и частота автоматных очередей снизилась, взрывы снарядов прекратились вовсе.

В пещере Морфеус рассказывал о предстоящей операции, все остальные, как обычно слушали.

- Пункт назначения ясен? Это хорошо. Антон и Людвиг идут в «сумраке». Мы доберемся так. Контрольные точки здесь, здесь и вот здесь, - Морфеус обвел карандашом на карте несколько высот. – Теперь о возможных трудностях. Мы находимся в программе «Контр Страйк», или внутри контр-террористической операции, если так понятнее. То, что здесь происходит - не поддается логическому объяснению. Кто против кого воюет, кто в кого стреляет, сколько тут фронтов и противников – никто толком не знает. Думаю, что и конечная цель операции также никому не известна. Распознать где регулярные войска, где внутренние силы, а где боевики, невозможно. А уж определить среди них оборотней – невыполнимая миссия. Эти факторы привели к тому, что воюющие здесь люди воспринимают чужака как врага, априори, и уничтожают при первой же возможности. И идут, при этом, на любые хитрости. Поэтому любой встретившийся, подчеркиваю, любой, даже безоружный, может нанести неожиданный удар.

- А я? Я бы смог распознавать оборотней?

- Да, Антон, ты бы смог. Но нам, это не нужно. Мы находимся в оппозиции для любых воюющих сил, поэтому, вступать в контакт с кем-либо в наши планы не входит - обходя одного противника, мы попадемся другому. Еще: будьте осторожны, здесь почти все пользуются читами - первый же выстрел смертелен. Нео, это тебя особенно касается: в этой программе могут быть нужны какие-то особые коды бессмертия, и твое умение останавливать пули может не сработать. Это, правда, только предположение, но специально проверять его не стоит - по возможности, надо обойти все посты и засады. В этом нам должен помочь Антон.

Городецкий открыл ноутбук и быстро застучал по клавиатуре. Тринити спросила у Морфеуса:

- Ну, а хоть какое-то объяснение, происходящему здесь, есть?

- Есть, - Морфеус, как всегда, все знал, - есть предположение, что где-то тут «точка сборки» этой реальности, или неограниченный доступ к энергоносителям, точно не знает никто. Но, все рвутся заполучить единоличный контроль над «этим». Чем бы оно ни было. Они же не понимают, что ни «точка сборки», ни»абсолютное топливо» в принципе - невозможно. Вот и получается тупая бойня, только нам мешают.

Антон щелкнул крышкой ноутбука, и все повернулись к нему. Он расстелил карту на коленях и сказал:

- Вам надо идти вот по этому маршруту, - он начал рисовать на карте тонкую красную линию. - Здесь никого нет на протяжении всего пути. Только вот в этом месте минное поле. Обойдете его с этой стороны, и вы уже на первой контрольной точке. Дальше надо двигаться предположительно в этом направлении. Надо будет еще раз посмотреть, оттуда. Отсюда у меня картинка нечеткая.

Все замолчали. Нео подбросил монету и подставил руку, пытаясь её поймать. Монета, не долетев до ладони пару сантиметров, остановилась. Нео взял её кончиками пальцев и бережно положил в нагрудный карман.

- Монеты вроде останавливаются, будем надеяться, что все как всегда, - тихо сказал он, и посмотрел на часы. – Пора выходить, да и пулеметы умолкли.

Он встал и пошел к выходу из пещеры.

Снаружи было холодно, кое-где, местами, лежали остатки грязного снега. Перед самым выходом, Нео прижался к стене и начал осматривать местность через прибор ночного видения. Результаты его удовлетворили:

- Все, можно идти.

Зайцев и Городецкий встали, включили фонарики и растворились в сумраке. Тринити и Морфеус взяли автоматы наизготовку, и пошли вслед за Нео. Они бесшумно двигались в темноте, словно кошки, изредка останавливаясь, чтобы свериться с картой. Потом вновь уверенно шли вперед. Часа через полтора пути Нео заметил, что впереди что-то блеснуло. Он остановился и поднял руку - надо было зажечь фонарик и посмотреть, не минная ли это растяжка? Обычно он чувствовал мины издалека, но тут не смог понять: она это или не она.

Фонарик осветил порвавшуюся проволоку, Нео подумал: «Она», и в этот же момент прогремел взрыв. Всех троих отбросило назад. Взрыв был оглушающим и раскатистым, поэтому не было слышно, как осколки мины со скрежетом прорезают бронежилеты и безжалостно рвут человеческую плоть.

*************************************************************

Пустая обойма со звоном упала на металлический пол. Дюк еще несколько раз нажал на гашетку, но пулемет, как и следовало ожидать, молчал.

Обидно.

До конца коридора Дюку оставалось всего ничего. Пустой автомат он выкинул еще на лестнице, а перегретый огнемет засунул в пузо упавшему на него монстру.

Остается дедовский метод – рукопашный бой.

Нюкин перехватил пулемет за ствол, благо перчатки не давали обжечься, и сильно размахнувшись, двинул набегавшему из темноты пришельцу по голове. Пулемет разлетелся вдребезги, перемешавшись с осколками уродливого черепа.

Дюк выхватил нож и крадучись пошел вперед, надо было преодолеть метров пятнадцать – двадцать.

Через пару шагов он остановился, чтобы оглядеться по сторонам, но почувствовал боль в плече. Десантник попытался развернуться, но было уже поздно. Огромный ящероподобный монстр уже схватил его сзади зубами, и приподнял над полом.

Ящер тряхнул головой, пытаясь разорвать человека пополам. Железные доспехи заскрежетали и чуть сдавили тело, но не поддались.

Дюк попытался изловчиться и ударить ящера ножом в глаз. Он махнул свободной рукой, но удар как-то не получился – пальцы стали как ватные и он не чувствовал в них силы. Нож уткнулся в чешую рядом с глазом твари и выпал из немеющей руки Нюкина. Тогда он просто ударил гадину перчаткой в нос. Но эффект получился противоположный – ящер зашипел, покрепче сдавил челюсти и еще раз тряхнул головой.

Нюкин понял: зубы гадины кое-где уже пробили латы. Тело начало неметь и становиться чужим. Во рту появился железный привкус.

Дюк услышал хруст собственного позвоночника (это ящер ударил его хвостом), дернулся в последний раз и обмяк.

Через мгновение Нюкин проснулся и открыл глаза. Он сидел на полу в лифте, цел и невредим - страшный сон окончился, но в глазах по-прежнему горела странная надпись «Game over – try again».

Лифт двигался на следующий уровень - надо готовиться к бою. Быстро собрав волю в кулак, Нюкин встал и взял огнемет наизготовку.

- Держитесь, бляди – я приехал! – Крикнул он в открывшиеся двери лифта и нажал на спусковой крючок огнемета.

Дюк Нюкин сны не любил, но они ему снились перед каждым боем, а иногда, и по нескольку раз подряд. Он перепробовал все на свете, чтобы от них избавиться, но ничего не помогало, даже эфедрин.

***************************************************************

Кругом, образуя ровную поверхность, лежал снег.

Небо было темным и недоступным - ни луны, ни звезд.

От снега исходил темно-фиолетовый свет.

Посреди снежной пустыни стоял человек и всматривался в ночь.

Нео не мог понять, что происходит. Последнее, что он помнил - взрыв минной растяжки. Но это произошло в горах. А здесь – ни бугра, ни дерева. Не мог же снег завалить все подчистую. И где Тринити с Морфеусом?

Еще смущало то, что на снегу не было никаких следов, лишь дыра от его собственного тела. То есть - попасть сюда Нео мог либо, свалившись сверху, либо - вылезти снизу. Странно. Тут он увидел луч фонарика метрах в пятидесяти от себя, и упал (для безопасности) в снег. Луч приближался.

В нескольких шагах от Нео фонарик неожиданно выключился, и голос Морфеуса произнес:

- А я тебя первым заметил.

Нео чуть не расплакался - Морфеус, пройдоха, живой гад, еще и прикалывается.

Он встал, отряхнулся, обвел рукой вокруг и, вкладывая в слова как можно больше сарказма, спросил:

- Может, ты и это объяснить сможешь? Ты же у нас самый умный. А то я чувствую, что чего-то не понимаю. Вот почему мы живы?

Нео улыбнулся собственным словам, но, став вдруг серьезным, добавил:

- И что с Тринити?

- Давай по порядку. Сначала проверь свой мобильный…Ага, не работает. Так я и думал. Мой тоже сдох. Плохо. Придется самим, без оператора, разбираться.

Морфеус на мгновение задумался, затем неуверенно продолжил:

- Значит так: я предполагаю, что нас убило взрывом в «Контр Страйке». Но, слава создателю, мы не погибли. Нас просто выбросило в «корзину», то есть - стерло из этой конкретной программы до следующей загрузки или восстановления. Это - что касается нас. А Тринити …Тринити … если мы её здесь не найдём, выходит она не пострадала и осталась внутри. Во всяком случае, будем на это надеяться, - Морфеус понимающе постучал по плечу товарища. – Там ребята: Антон, Людвиг, оператор, они ее не оставят. Да и Тринити не тот человек, что даст себя в обиду.

Нео почувствовал, как в горле встал комок - Тринити там, одна, и помочь ей невозможно. Он хрипло спросил:

- Но выход есть?

- Есть. Нам надо завладеть программой восстановления и вернуться в операцию. Но это не так просто. Во-первых: оператор нам ничем помочь не может. И, во-вторых: в этом месте многие наши вспомогательные программы не работают, они свёрнуты до восстановления. Ты здесь не умеешь летать, к примеру. Всему надо будет учиться заново. Но, для начала, нам надо будет пройти неизвестно сколько по снегу, приблизительно в этом направлении. Морфеус повернулся к Нео:

- Там свечение интенсивней, видишь?

Нео кивнул головой.

- Хорошо, - продолжил Морфеус. – Если я не ошибаюсь, то там мы найдем огромное здание со светящимися окнами. В эти окна нам и надо. Где-то там внутри есть подсказки. Пользуясь ими можно активировать программу восстановления.

- Что-то слишком просто звучит. А если мы не найдем здание?

- Ну, мимо здания мы не пройдем. Существует следующее предположение: здесь все устроено таким образом, что рано или поздно все попадают в это здание. Я склонен думать так же. А в остальном, ты прав – звучит слишком просто, - Морфеус вздохнул. - Подвох заключается в том, что это - агрессивная обитаемая реальность, направленная только на удаление чего-либо. Хотя когда-то она вообще не отличалась от других. Но, со временем, Матрице понадобился утилизатор и здесь пошел снег. Через какое-то время наступила полная полярная ночь. И, в конце концов, этот мир превратился в снежную пустыню. Выжили лишь те, кто матрице необходим для утилизации. И сейчас тут обитают некие агрессивные Искатели. Они способны парализовать и разрушить любую программу, которую обнаружат на своей территории. Именно поэтому здесь все устроено так, что, как ни крутись, придешь к ним в здание. Они цепко удерживают под контролем все, что к ним попадает. И только вмешательство извне может вернуть программу в работу. А делается это, именно через те окна, к которым мы идем. Вот какую задачу нам предстоит с тобой решить.

- Если ты сейчас не пошутил, то мы - в глубокой жопе. Или, точнее сказать, в корзине. Что же ты раньше про нее не рассказывал?

- Во-первых: потому, что это - лишь красивая легенда, которую мы подтвердим или опровергнем на практике. Я вообще не знал, существует это место или нет. Во-вторых: я сюда не собирался попадать – не люблю мест, из которых еще никто не возвращался.

- Жопа стала еще глубже. А хороших новостей нет?

- Нет.

- Я так и думал. Ну ладно, пошли скорее к этим окнам. Пока нас Искатели искать не начали, - Нео глянул вокруг и подкинул монетку, та грустно шлепнулась на ладонь. Нео выкинул её в снег.

Перед тем как уйти, они долго ходили кругами – проверяли, нет ли поблизости Тринити. Когда Нео успокоился, они пошли вперед, к сиянию.

Идти было трудно – снег скрипел и проваливался под ногами. Но два человека молча шли, оставляя за собой длинную вереницу следов. Начавшуюся посреди пустыни и уходящую за горизонт.

********************

***************************************************************

Здание было необъятным - оно начиналось здесь и нигде не заканчивалось.

Во всяком случае, так казалось на первый взгляд.

Морфеус оказался прав – пройти мимо этого сооружения - невозможно. Оно простиралось от горизонта до горизонта, всюду, куда хватало глаз. По всему фасаду здания абсолютно симметрично светились окна, свет от них шел неприятный, бело-голубой. Верх здания терялся где-то в черно-фиолетовом небе. Плотные черные тучи, закрывавшие собой все пространство, слегка расступились, пропустив в себя эту махину, но чуть выше опять плотно сжались. Даже свет окон не пробивался оттуда.

Нео и Морфеус стояли не двигаясь, и смотрели на страшное здание. Молчание нарушил Нео:

- Послушай, а Искатели, что, злыдни какие-то? Исчадье ада? Как они, в таком случае, здесь все уживаются?

- Не знаю. Скорее всего, это - обычные люди или программы. Поэтому нормально сами с собой существуют. Просто их такими создали – они разрушают все окружающее в процессе своего созидания или, вернее, жизнедеятельности. И, скорее всего, даже не замечают, что наносят вред всему, к чему прикоснулись. Они решают какие-то свои задачи, и живут, используя весь окружающий мир себе на благо. Не задумываясь о том, что они его ломают. А обвинять их в чем-либо нельзя – это их сущность, это Матрица их так создала. Мы ведь не обвиняем льва в убийстве антилоп. И еще: я предполагаю, что если кто-то из них (вдруг) начнет задумываться над устройством их мира, и ему (хотя бы чуть-чуть) приоткроется тайна бытия, то его сочтут сумасшедшим. И матрица тут же его обезвредит. Вот такие, скорее всего, здесь дела. Добро пожаловать в реальный мир.

Нео внимательно выслушавший Морфеуса, деланно улыбнулся и сказал:

- Да что там львы. Люди-то чем лучше? Мы, что, чем-то отличаемся от Искателей? А? Чего такого мы сделали, чтобы отличаться от разрушителей?

- Ты прав, камрад. Мы тоже говнюки порядочные. Одно хорошо – если мы от них ничем не отличаемся, то значит, найдем общий язык.

- Ага, прямо так зайдем и скажем: привет, придурки, мы ваши братья. Кстати, а где здесь дверь?

Нео вопросительно посмотрел на Морфеуса. Тот, не оборачиваясь, ответил:

- Вот ты - действительно придурок, сказано тебе: тут все делается через окна. Ладно, мыслитель, пошли.

Они направились прямо к стене, щурясь от навалившегося на них света.

Они предчувствовали, что где-то там, внутри, есть великое ЗНАНИЕ, и они его получат. Получат, во что бы то ни стало.

Иначе, зачем все это?

***************************************************************

Тринити сквозь головную боль и звон в ушах попыталась прислушаться, нет ли чего подозрительного рядом. Ничего не вышло - звон в ушах перекрывал все. Голова раскалывалась пополам.

У Тринити создалось впечатление, что она в большой вибрирующей железной бочке. Понять где верх, где низ в этой железке было невозможно - какая-то сила вращала бочку во всех возможных направлениях.

Тошнота подступала к горлу.

Тринити попыталась открыть глаза, сесть и осмотреться вокруг, но тело не слушалось. Ещё раз собравшись, она перевалилась набок, и ее тут же вырвало.

Ей показалось, что желудок сейчас тоже вылезет наружу. Тело сжалось в комок, дернулось и замерло. В то же мгновение Тринити стало легче, глаза послушно открылись, а звон стал значительно тише.

Начинало светать.

Она ощупала себя на предмет ранений, затем пошевелила ногами. Все в порядке – ранений нет, тело шевелится. Она приподнялась и осмотрелась по сторонам.

Тринити увидела воронку от взрыва мины, вырванные кусты, поломанные ветки.

И все.

Ни Нео, ни Морфеуса рядом не было.

Тогда она встала, и на непослушных ногах пошла к месту, где в момент взрыва стоял Нео. Чуть-чуть не доходя, она увидела его автомат и фонарик. Они лежали в луже запекшейся крови. Сквозь кровь проступала примятая трава.

Но тела не было.

Тринити с надеждой огляделась – никаких результатов. Более того, она заметила брошенный автомат Морфеуса. Он валялся неподалеку. Рядом с еще одной кровавой лужей. Там же лежала и планшетка с картой. На планшетке четко просматривалась выпавшая к утру роса.

Тринити отчаянным усилием воли удерживала себя в руках. Она полезла в карман за телефоном, внутренне удивившись, как же это она раньше не догадалась позвонить оператору?

Лучик надежды кольнул в самое сердце, пульс участился, и через секунду чуть не взорвался - в кармане были лишь осколки титанового мобильника. Вот что ей спасло жизнь.

Но порадоваться этому факту Тринити не смогла.

Чтобы отвлечься от атаковавших её чувств, она принялась рассуждать: «Они не могут быть мертвы - куда тогда делись тела? Скорее всего, они живы, и их забрали Антон и Людвиг. Тогда почему они оставили меня одну? Не срастается тут что-то. А если они погибли, и их тела кто-то нашел и забрал? Нет, опять не то - почему эти кто-то не забрали оружие и не добили меня?».

Голова закружилась. Тринити вынула из кармана осколки телефона и зарыдала.

Она упала на колени и закрыла лицо руками. Теплые слезы текли по пальцам, и во рту был соленый привкус. Она плакала от обиды. Ведь она была согласна умереть за свою любовь и веру. Но остаться в живых? Одной, без него? Нет, это слишком жестоко. Слишком несправедливо. Это слишком большая цена. Слишком большое наказание. Наказание за ЧТО? За её любовь? За жизнь ради НЕГО? Наказание за Ч Т О? Пусть кто-то объяснит, ЗА Ч Т О?

Как больно.

Нет, она не согласна. ПОЧЕМУ ЕЁ НИКТО НЕ СПРОСИЛ? ПОЧЕМУ? Обида и боль безжалостно жгли: «Почему Морфеус не предупредил и не подготовил? Какой он после этого товарищ? Как он мог?

Как больно, господи.

Где ОН? Просто скажи, что он жив. Скажи, что жив. Просто жив. Я не смогу без него. Это ад. Накажи меня ИНАЧЕ! Я не смогу без него. Без его рук, без улыбки. Без его пульса, который я каждый раз чувствую губами. Как больно, господи. ПОЧЕМУ МЫ ЛЮБИМ? Мы должны быть бесчувственны. Это слишком жестоко – чувствовать. Мы не заслужили этого. Очень больно. Я не смогу так, я не выдержу. Пусть кто-то заберет у меня любовь. Нет - жизнь. Жизнь, которая БЕЗ НЕГО. Неужели можно так наказывать людей? Что это за невыносимая пытка? Кто её придумал? Это очень больно. Лучше подключите меня назад. ПОЧЕМУ? Почему Морфеус ничего не сказал? Я чувствовала это с самого начала. Он зашел такой печальный и серьезный. Он был растерян. Но от него шел СВЕТ. ИЗНУТРИ шел свет. ОН ВЕРИЛ. Просто скажите, что он жив. Умоляю! Я увидела его смущенную улыбку, и поняла, что не смогу без него больше, ни минуты. Я знала, что будет больно, знала. Иначе быть не могло. Я чувствовала это с первой секунды. И он чувствовал. Его растерянность и смущение – это он боялся сделать мне больно. Он тоже знал. Любимый спасибо, что ты берег меня. Боль это плата. Моя плата за тебя. За ТЕБЯ. Я вытерплю, я смогу. За тебя смогу. За твою и свою веру. Пусть лучше мне будет больно, но ты, ты будешь свободен. Я заберу и твою боль. Пусть будет больно за двоих. Я вытерплю. Лишь бы ты выжил. Два слова, всего два слова «он жив» и я буду терпеть столько, сколько будет надо. Терпеть, за двоих…». Тринити повалилась на бок и замерла. Слезы закончились, сил плакать больше не было. Бронежилет стал особенно тяжел. Она прерывисто дышала через приоткрытые опухшие губы и, не мигая, смотрела на свою ладонь, словно видела её в первый раз.

Ей казалось, что она может пролежать так, целую вечность, лишь бы никто не беспокоил. Но, до её сознания вдруг дошло, что она отчетливо слышит звук приближающихся осторожных шагов. Надежда опять приятно щекотнула душу, и Тринити повернулась в ту сторону.

***************

окончание следует http://publicator.org.ua/texts/show/3670/